|
Объединение |
И не забудьте поменять карты
Очередным, и уже малозаметным этапом в кампании по объединению российских регионов, с одобрением отмеченной президентом в его послании к парламенту, стало подписание обращения к Владимиру Путину глав Камчатки и Корякского АО. Михаил Машковцев и Олег Кожемяко просят гаранта конституции гарантировать поддержку слияния двух ныне раздельных субъектов, соседствующих на полуострове. Если все пойдет по плану, то уже в октябре состоится референдум по объединению. А если, в свою очередь, жители скажут "да", то вновь единая область появится на карте России в 2008-м году.
В данном процессе ничего удивительного нет. Корякский АО – безлюдный гигантский край. На площади в полторы Белоруссии проживает менее тридцати тысяч человек. В нем нет ни промышленности, ни развитой добычи полезных ископаемых. Округ стопроцентно дотационный, не способный поддерживать минимальнейший уровень приемлемого существования. Коренной этнос составляет лишь малую часть населения. Отделение от Камчатки в начале девяностых стало тем роковым решением, последствия которого сказываются сегодня – замороженные поселки, разрушенная инфраструктура жизнеобеспечения, общий экономико-социальный коллапс.
Необходимо помнить, что в то время подобные решения принимались на ура, без обсуждения. Безответственная демагогия превалировала над рациональным расчетом. Российские автономии стали заложниками как собственных нереалистических амбиций, так и большой политической игры в Москве. Борис Ельцин, бросивший знаменитый клич: "Берите суверенитета, сколько хотите", мастерски использовал их в своей борьбе с Горбачевым.
Конечно, само по себе присоединение Коряки к Матери-Камчатке, мало чем поможет ее обнищавшим жителям. В Петропавловске-Камчатском проблем хватает и без автономии, так что в этом смысле история повторяется в виде фарса по Марксу. Переживавшая последние десять лет тяжелейший кризис коммунального хозяйства область, достаточно вспомнить скандальную отставку мэра Голенищева, теперь будет вынуждена взять под свое крыло проблемный край. Искренне ли желает этого губернатор Машковцев – большой вопрос. Наверное, обе стороны связывают свои надежды с федеральным центром, который по их мысли должен поощрить за следование верным курсом.
В этом же месяце с объединительными инициативами выступили главы двух прибайкальских регионов – губернатор Иркутской области Борис Говорин и президент Бурятии Леонид Потапов. В данном случае речь идет уже не о восстановлении разорванного пространства – слиянии Усть-Ордынского округа с Иркутской областью, или Агинского АО с Читинской, а о принципиально новом ходе – создании суперсубъекта федерации из трех (вариант Говорина) или даже пяти (вариант Потапова) субъектов.
Неизвестно, насколько эти инициативы были согласованы с Кремлем, или, по крайней мере, с полпредстовм. Вполне возможно, что они – лишь пиар-инициативы местных лидеров, хотя исключать вероятности того, что это – первая публичная апробация следующего этапа федеральной политики, также нельзя. (Особенно тонко поступил Потапов, нивелировав своим кардинальным предложением замысел коллеги Говорина, рассчитывавшего на простое присоединение к Иркутску Бурятии)
Федеральное устройство современной России, доставшееся в наследство от РСФСР, несет на себе все признаки ленинской национальной политики – демагогической и провокационной одновременно. В отличие от других стран, где автономии создавались в ходе многовековой, осознанной и поддержанной большинством населения борьбы, многие этносы в России, зачастую не имевшие даже национального самосознания, получили автономный статус едва ли не насильно, безо всякого желания. Действительно, можно ли говорить о стремлении (в двадцатые годы!) чукчей и коряков, эвенков и ненцев жить в собственных территориально-административных образованиях!?
Народы России стали жертвой чудовищного по своим долговременным последствиям эксперимента, чьи спрятанные мины начали взрываться в перестроечный период. Нелепостей и несуразностей, которые приходиться расчищать только сегодня, большевики создали много. Почему пятидесятитысячный ненецкий народ имеет целых три автономии (Ненецкий АО, Ямало-Ненецкий АО и Таймырский Долгано-Ненецкий АО), также как и буряты, в то время как эвены и саами, юкагиры и ительмены – ни одной? Каков смысл сохранения Еврейской АО, в которой титульной нации почти не осталось, и которая является странным памятником решения еврейского вопроса в сталинском исполнении?
Не стоит забывать и об экономической составляющей вопроса. Даже самая крошечная автономия принуждена иметь все атрибуты государственности, с многочисленным штатом чиновников, что также ложится тяжким бременем на бюджет. Не случайно, что первые объединительные процессы начались в экономически несостоятельных и несамостоятельных регионах – Коми-Пермяцком, Эвенкийском, Таймырском, Корякском округах. И именно потому пока успешно противятся объединению богатые газом и нефтью Ненецкий, Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский. Понятно их желание не делиться доходами от эксплуатации природных ресурсов с обедневшими ныне "метрополиями".
Для Кремля, аккуратно сопровождающего процесс, интерес состоит не только в восстановлении "исторической справедливости", но, прежде всего, в удобстве административного управления. Куда легче руководить страной поделенной не на 89 территорий со своими, подчас капризными и строптивыми президентами, а с количеством субъектов на порядок меньше. Справедливости ради стоит отметить, что подобное число – явный перебор. В полуторамиллиардном Китае – тридцать регионов, в Индии, с ее миллиардным населением, и несколькими сотнями народностей – тридцать два штата и союзных территории. В трехсотмиллионных США – всего пятьдесят штатов. Не стоит упускать из виду и такую немаловажную деталь, как Совет Федерации. Сегодня он насчитывает 178 сенаторов – почти вдвое больше чем в Америке. В результате объединений вполне реально сократить их численность до 130-140, что также важно с точки зрения управляемости.
Итак, сегодня Кремль уверенно держит курс на воссоединение распавшихся субъектов федерации. По всей видимости, в ближайшие пять-десять лет большинство из них воссоздадутся с небольшими потерями. Исключения могут составить самодостаточные Хакассия и упомянутые богатые нефтедобывающие регионы, а также Адыгея и Карачаево-Черкесия. Последние – по политическим соображениям.
Что выиграет от этого страна? На первых порах – ничего или почти ничего. Позитивные последствия от сокращения числа чиновников и ликвидации трат на поддержание атрибутов государственности, будут уравновешены необходимостью финансовых вливаний в регионы, отказавшиеся от самостоятельности. Ах да, придется заново менять все карты России – также расход немалый.
("Новая политика").
|
Интернет-проект ИА «Азиатско-Тихоокеанский информационный центр».
|